Чем ближе начало Крестного хода, тем неспокойней на душе. Хватит ли у тебя сил (будет ли на то Воля Божия) отбросить все свои мирские дела и отправиться на благословенную Вятскую землю, чтобы совершить шестидневный Крестный ход в честь святителя и угодника Николая на реку Великую? Тех, кто хоть раз прошел этот нелегкий путь, неземная сила тянет пройти его снова. В редакции «Руси Державной» попросили меня поделиться своими воспоминаниями о Великорецком хождении, и я обратился к записям, сделанным мной в юбилейном году, когда Великорецкому Крестному ходу исполнилось 600 лет. Таков срок служения Вятской земли величайшему Божиему угоднику и его чудотворному образу, явленному неподалеку от села Великорецкого накануне Куликовской битвы. Шесть веков не прекращалось, даже в самые лютые безбожные времена, добровольное исполнение священного обета наших предков: каждый год возвращать из Вятки (Кирова) чудотворную икону в день ее явления к реке Великой. Сколько поколений прошло теми же лесными тропами, проселочными дорогами, болотистыми топями, что прошли и мы! Сколько горячих молитв и песнопений слышали здесь Небеса! И мы также пели эту безсмертную песнь:
 – Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!
 Громкие соловьиные трели вплетаются в хоры молитвенных песнопений:
 – Святителю отче Николае, моли Бога о нас!
 У многих ли современников было такое в жизни: Молитвенный шестидневный путь длинною в 160 километров. И днем, и ночью. Под дождем и под палящим солнцем. С короткими привалами и коротким сном! И сколько чувствований, столько открытий! На второй или третий день пути неожиданно для себя ощущаешь, что отказался от суетного нашего повседневного многословия и пустословия. Молчание не пугает. Упоительными становятся слова молитвы и духовные песнопения. И только иногда, сквозь эту золотистую завесу возвышенного, прорываются обыденные слова:
 – Сейчас по сырым местам пойдем. У кого сапоги есть – надевайте.
 А сапог нет, как нет и печали по этому поводу. Ежечасные страхи и безпокойства здесь притупляются. И уже не умозрительно, а осязаемо открывается для тебя истина, что природа, которая нас сейчас окружает, и есть Храм Божий. И в этом Храме не может для тебя совершиться ничего плохого. И непогода, и усталость, и чувство голода уже воспринимаются по-другому. Во фляге – родниковая вода, в рюкзаке – ржаные сухари. Вот все твои запасы первых дней пути. И голода нет. Но зато какое ощущение легкости, физической и моральной – не думать о желудке! И устрашающая формула «чем хуже, тем лучше» в крестных испытаниях приобретает положительный смысл. Чем хуже, тем лучше! Четыре ночи в пути. Где ночевать? Как ночевать?
 Первая ночевка в селе Бобино, на родине блаженного Прокопия Вятского. Здесь жили его родители Максим и Ирина Плушковы. Здесь в 12-летнего отрока ударила молния, и он упал замертво. И когда родители стали с плачем молиться Николаю Чудотворцу, ребенок ожил…
 Молебен с акафистом, мощные мужские и летящие ввысь женские голоса:
 – Радуйся, избавление от печали;
Радуйся, подаяние благодати.
Радуйся, нечаемых зол прогонителю;
Радуйся, желаемых благих насадителю.
Радуйся, скорый утешителю в беде сущих;
Радуйся, страшный наказателю обидящих.
Радуйся, чудес пучино, Богом излиянная;
Радуйся, закона Христова скрижали, Богом писанные.
Радуйся, крепкое падающих возведение;
Радуйся, право стоящих утверждение.
Радуйся, яко тобою всякая лесть обнажается;
Радуйся, яко тобою всякая истина сбывается.
Радуйся, Николае, великий Чудотворче.
 С каким-то особенно благостным чувством был отслужен молебен с акафистом святителю Мирликийскому на высокой горке, где когда-то стояла Благовещенская церковь. Вместо нее над сохранившимся фундаментом возвышался огромный деревянный Крест. Рядом с этим-то Крестом, прямо на земле, свернувшись калачиком и чуть прикрывшись парниковой пленкой, примостился на короткий ночлег мужчина преклонных лет. В памяти осталась его неподдельная радость: «Место мое никто не занял». Он так «ночует» уже не первый год.
 Пробуждение ото сна, даже у детей, без разкачки и капризов. Не узнаешь детей на Крестном ходе. Неутомимые, веселые, обходительные и послушные. На одном из привалов я записал этот короткий разсказ:
 – Однажды мы все заблудились. И получилось так, что 24 часа были в пути. Поблуждали! Пришли на ночевку уже в час ночи. Падали все. Не знаю, как дошли. Сынишка со мной был Святослав. И он тоже рухнул вместе со всеми. Утром подъем в четыре часа. Тяжело было вставать. Но как он поднимался! Я такое впервые видел. Он как пружинка вскочил, только я до него дотронулся. Как пружиночка, раз – и на ногах! И что еще, никогда с ним такого не было, поднимает голову от подушки, а рукой уже вещи за собой тянет, собирает. Вот как Крестный ход на парня подействовал. Это удивительно. Моя бы воля, ходил бы с ним каждый год.
 Много детей идет Крестным ходом. Низкий поклон их родителям. Вместо «отдыха»-безделья родители своим детям предоставили другую, редкую возможность. Прозревать духовный мир не на закате жизни, когда уже по уши нахлебаешься ее горестными уроками. А с первых шагов, со старта. Когда все еще впереди. Пройдет время, и оценит по достоинству маленькая Анна усилия мамы, не побоявшейся взять свою дочь в 2 года и 9 месяцев на Крестный ход. Благодаря самоотверженности своих родителей и Анастасия, такая опрятная и нарядная после шести дней пути, в двенадцать лет смогла почувствовать то, что и большинству не дано понять на закате лет:
 – С молитвой легко идти. Без молитвы – тяжело.
 Еще одно счастливое знакомство на Крестном ходе. Произошла символическая встреча у Святого источника села Горохова, которому 300 лет. Добрые люди возстановили целебный источник. Соорудили купальню. И отныне, как и в былые времена, смывается здесь троекратным погружением усталость и апатия после самого тяжелого перехода. И выныривают трудники-паломники из обжигающих ключевых вод заново рожденными… А теперь представьте такую картину: на фоне зеленеющих елей и безоблачного неба появляется могучая фигура священника с младенцем на вытянутых руках. Еще мгновение и… дух захватывает от увиденного. Младенца погружают с головой:
 – «Во имя Отца!» Еще раз: «И Сына!» И еще: «И Святаго Духа! Аминь!» Плеск воды, плач ребенка и густой бас священника:
 – Ну, дай Бог богатырю жить долго!
 А нашему богатырю, оказывается, всего-то два месяца. И зовут его Никодим. Он самый маленький в Крестном ходе. И самый отважный, как, без сомнения, и его родители. Они укутали и накормили малыша, и наш герой тут же уснул. Богатырским сном. Вот она, наша русская, православная система воспитания, основанная на вечности! С такими младенцами и с такими родителями России – стоять!