Золотилось небо спелой рожью,
 А в полях синели васильки.
 Шел монах сумняшеся ничтоже
 Вековой тропой, и кулики
 Щебетали в долах васильковых
 Под ржаною вязью облаков.
 И лучилась к полю Куликову
 Тропка летописною строкой.

 Шел чернец строкой незавершенной,
 Посох предержа в руце своей,
 Мимо новорусских вавилонов,
 Мимо стойких дедовых церквей.

 А издалека, сквозь птичье пенье,
 Сквозь халдейский ропот городов,
 Доносился грозный гул сраженья:
 Гром гранат, глухой, как стук щитов,
 Посвист пуль, звучащий, словно эхо
 Впившихся в простор ордынских стрел,
 Лязг пропятых танковых доспехов,
 Трубный гуд страстных монастырей.

 Шел монах без устали и страха
 На армагеддонское жнивье…
 И служило посохом монаху
 Пересвета древнее копье.