Преподобный Серафим Саровский (июль 1759 – январь 1833) причислен к лику святых в июле 1903 года. Происходило это при огромном стечении людей разных сословий и состояний; здесь, в Саровской и Дивеевской обителях, торжествовала вера Православная, возносилась всенародная молитва Богу. И спасительная благодать Духа Святого одинаково изливалась на всех предстоящих, от мужика в сермяге и лаптях до самого Боговенчанного самодержца Николая II Александровича. Святая Русь ублажала святого Серафима.
 Но и до прославления мощей имя саровского подвижника ублажалось в русских пределах повсеместно: Старца Серафима просили о заступничестве как молитвенного предстоятеля перед престолом живоначальной Троицы. И чудотворения, как и при жизни угодника Божия, совершались. «Я для вас всегда живой», – говорил батюшка Серафим своим духовным детям. Он и поныне живой для всех нас, православных.
 Не умолкает слава Саровского чудотворца и как величайшего прозорливца. Много сбылось из того, что он предрекал. Ниже представлены некоторые из его пророчеств и предвещаний. Выбраны они из саровских и дивеевских преданий, из житийных сводов угодника и его поучений.

 До рождения Антихриста произойдет великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающая всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее: бунты Разинский, Пугачевский, Французская революция ничто в сравнении с тем, что будет с Россией. Произойдет гибель множества верных отечеству людей, разграбление церковного имущества и монастырей; осквернение церквей Господних; уничтожение и разграбление богатства добрых людей, реки крови русской прольются. Но Господь помилует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе…

 Мне, убогому Серафиму, Господь открыл, что на земле Русской будут великие бедствия, Православная вера будет попрана, архиереи Церкви Божией и другие духовные лица отступят от чистоты Православия, и за это Господь тяжко их накажет.
 Я, убогий Серафим, три дня и три ночи молил Господа, чтобы Он лучше лишил меня Царствия Небесного, а их бы помиловал. Но Господь ответил: «Не помилую их: ибо они учат учениям человеческим, и языком чтут Меня, а сердце их далеко отстоит от Меня».

 В одной из бесед с Н.А.Мотовиловым преподобный Серафим, говоря о духовном состоянии последних христиан, оставшихся верными Богу пред концом мира, поведал нечто весьма важное на подкрепу остатку исповедников Христовых:
 «И во дни той великой скорби, о коей сказано, что не спаслась бы никакая плоть, если бы избранных ради не сократились оные дни, в те дни остатку верных предстоит испытать на себе нечто подобное тому, что было испытано некогда Самим Господом, когда он, на кресте вися, будучи совершенным Богом и совершенным Человеком, почувствовал Себя Своим Божеством настолько оставленным, что возопил к нему: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» Подобное же оставление человечества Благодатию Божию должны испытать на себе и последние христиане, но только лишь на самое краткое время, по миновании коего не умедлит вслед явиться Господь во всей славе Своей и все Святые Ангелы с ним. И тогда совершится во всей полноте все от века предопределенное в Предвечном Совете».

 – Мне, ваше Боголюбие, убогому Серафиму, от Господа Бога положено жить гораздо более ста лет. Но как к тому времени архиереи так онечестивятся, что нечестием своим превзойдут архиереев греческих во времена Феодосия Юнейшего, так что главнейшему догмату веры Христовой и веровать уже не будут: то Господу Богу благоугодно взять меня, убогого Серафима, до времени от сея привременной жизни и по сем воскресить, и воскресение мое будет, аки воскресение седми отроков в пещере Охлонской во дни Феодосия Юнейшего.
 – Открыв мне, – пишет далее Мотовилов, – сию великую и страшную тайну, великий Старец поведал мне, что по воскресении своем он из Сарова перейдет в Дивеев и там откроет проповедь всемирного покаяния. На проповедь же ту, паче же на чудо воскресения, соберется народу великое множество со всех концов земли, Дивеев станет Лаврой, Вертьяново – городом, а Арзамас – губернией. И проповедуя в Дивееве покаяние, Батюшка Серафим откроет в нем четверо мощей и по открытии их сам между ними ляжет. И тогда вскоре настанет и конец всему.

 – Еще не было и нет примеров, чтобы были женские Лавры, а у меня, убогого Серафима, будет в Дивееве Лавра, – сказал батюшка. – Лавра-то будет кругом, то есть за канавкою, в обители матушки Александры, потому что, как она была вдова, то у ней могут жить в обители и вдовы, и жены, и девицы; а киновия будет только в канавке, и так как я, убогий Серафим, был девственник, то и в обители моей будут одни лишь девицы. Выстроится большой, холодный собор и будет и теплый. Эта Казанская церковь и место – все будет монастырское, прихожанам дадут другое место, а так Казанская церковь, как есть, и Рождественская, как есть, останутся как бы в центре, а кругом ея еще много места захватят приделами другими, и из нея большой, теплый собор выйдет, и большая это будет пристройка наподобие Иерусалимского храма. С левой стороны Рождественской церкви будет непременно придел во имя Михаила Архангела. Каменная ограда, как есть, так и останется, только Казанская церковь войдет в ограду, и стена продолжится вплоть до берега, где, пройдя немного берегом, пойдет к западу, и тут, как раз против дома Мишеньки (Михаила Васильевича Мантурова) выстроится колокольня, и будут под ней святые ворота. Кругом обоих соборов будут каменные корпуса…

 – Вот, матушка, – говорил о.Серафим Диеевской старице Ирине Семеновне, – когда у нас будет собор, тогда московский колокол Иван Великий сам к нам придет! Когда его повесят, да в первый-то раз ударят в него и он загудит, – батюшка изобразил голосом, – тогда мы с вами проснемся. О, во, какая будет радость. Среди лета запоют Пасху! А народу-то, народу-то со всех сторон, со всех сторон! – Помолчав немного, продолжал батюшка: – Но эта радость будет на самое короткое время, что далее, матушка будет… такая скорбь, чего от начала мира не было! – и светлое лицо батюшки вдруг изменилось, померкло и приняло скорбное выражение. Опустя голову, он поник долу, и слезы струями полились по щекам.

 …Вот будет чудо так чудо, – это когда Крестный-то ход, что теперь шел из Дивеева в Саров, пойдет из Сарова в Дивеев, «а народу-то, как говаривал наш Угодничек-то Божий Преподобный Серафим, что колосьев будет в поле. Вот то-то будет чудо-чудное, диво-дивное».

 – У вас (в Дивееве) канавку вырыть надо! Три аршина чтобы было глубины и три аршина ширины и три же аршина вышины, воры-то и не пролезут! – На что, говорю, батюшка, нам ограда бы лучше. – Глупая, глупая, говорит, на что канавку? Когда век-то кончится, сначала Антихрист с храмов кресты начнет снимать, да монастыри разорят, и все монастыри разорит. А к вашему-то подойдет, подойдет, а канавка-то и станет от земли до неба – ему и нельзя к вам взойти-то. Нигде не допустит канавка, так прочь и уйдет!..
 Потому она так вырыта, что это самая тропа, где прошла Царица Небесная, взяв в удел Себе обитель. Тут стопочки Царицы небесной прошли!.. Она, Матерь-то Божия, все это место обошла… Кто канавку с молитвой пройдет, да полтораста «Богородицу» прочтет, тому все тут: и Афон, и Иерусалим, и Киев!

 – Вот скажу тебе, – говорил батюшка Серафим монахине Евпраксии, – будет у вас два собора; первый-то собор холодный; куда лучше будет Саровского-то, и будут они нам завидовать! А второй-то собор, зимний Казанский, ведь церковь-то Казанскую нам отдадут! Вы и не хлопочите, придет время, еще поклонятся да и отдадут нам. И скажу тебе, вельми хорош будет мой собор, но все-таки еще не тот этот дивный собор, что к концу-то века будет у вас. Тот, матушка, на диво будет собор! Подойдет Антихрист-то, а он весь на воздух и поднимется, и не сможет он взять его. Достойные, которые взойдут в него, останутся в нем, а другие хотя и взойдут, но будут падать на землю. Так и не сможет достать вас Антихрист-то… Так вот, и собор ваш, и канавка поднимутся тоже до неба и защитят вас, и не сможет ничего вам сделать Антихрист! И при том соборе время придет такое у вас, матушка, что Ангелы не будут поспевать принимать души, а вас всех Господь сохранит… И будет тут не село, а город.

 - Убогий Серафим мог бы обогатить вас, но это не полезно вам, мог бы и золу превратить в золото, но не хочу. У вас многое не умножится, а малое не умалится. В последнее же время будет у вас изобилие во всем, но тогда уже будет всему конец. Теперь все дивятся, что убогий Серафим занимается вами, печется о ваших духовных и телесных нуждах; это-то что за диво, а вот будет диво, когда плоть-то свою убогий Серафим принесет в Дивеев.
 Мы (насельницы Дивееской обители) все думали, что батюшка Серафим посетит нас, но при жизни его это не случилось.

 Евдокия Трофимовна, впоследствии монахиня Евстолия, рассказывала, что однажды она работала с сестрою Ириною Семеновною у батюшки в пустыньке, и он, любя ее, очень много пророчески говорил. «Вот, матушка, - начал о.Серафим, сев у источника, - скажу вам, придет время, у нас в обители все будет устроено; какой собор будет! Какая колокольня! А келии и ограда будут каменные, и во всем будет у вас изобилие!» После этого о.Серафим вдруг заплакал и сказал: «Но тогда жизнь будет краткая. Ангелы едва будут успевать брать души. А кто в обители моей будет жить, всех не оставлю; кто даже помогать будет ей, и те мук будут избавлены! Канавка же будет вам стеною до небес, и когда придет Антихрист, не возможет он перейти ее; она за вас возопиет ко Господу и стеною до небес станет и не впустит его! А колокол-то Московский, который стоит на земле, около колокольни Ивана Великого, он сам придет к вам по воздуху и так загудит, что вы пробудитесь и вся Вселенная услышит и удивится».

 Будет это непременно: Господь, видя нераскаянную злобу сердец их, попустит их начинаниям на малое время, но болезнь их обратится на главу их, и на верх их снидет неправда пагубных замыслов их. Земля Русская обагрится реками кровей, и много дворян побиено будет за великого Государя и целость самодержавия Его; но не до конца прогневается Господь и не попустит до конца разрушиться земле Русской, потому что в ней одной преимущественно охраняется еще Православие и остатки благочестия христианского.

 Алексею Гурьевичу Ворошилову не раз говорил о.Серафим, что некогда на Россию восстанут три державы и много изнурят ее. Но за Православие Господь помилует и сохранит ее. Тогда эта речь, как сказание о будущем, непонятна была; но события объяснили, что старец говорил это о Крымской кампании.

 Солдаты, возвращавшиеся со мною в полк, удостоились принять его благословение, и он, делая им при этом случае наставления, предсказал, что ни один из них не погибнет в битве, что и сбылось действительно: ни один из них не был даже ранен.

 Что касается собственно до писем, то о.Серафим часто, не распечатывая, знал их содержание и давал ответы, говоря обыкновенно так: «Вот что скажи от убогого Серафима и проч.». В этом удостоверяют многие боголюбивые особы, обращавшиеся с отцом Серафимом лично или через письма. После смерти Старца в келии его нашли много нераспечатанных писем, по которым, однако же, даны были в свое время изустные ответы.

 «Радость моя, молю тебя, стяжи мирный дух!» – сказал о.Серафим иноку и тут же начал объяснять, что значит стяжание мирного духа. Это значит, привести себя в такое состояние, чтобы дух наш ничем не возмущался. Надобно быть подобно мертвому или совершенно глухому или слепому при всех скорбях, клеветах, поношениях и гонениях, которые неминуемо приходят ко всем, желающим идти по спасительным стезям Христовым. Ибо многими скорбями подобает нам выйти в Царство Небесное. Так спаслись все праведники и наследовали Царствие небесное: а перед Ним вся слава мира сего, как ничто; все наслаждения мирские и тени не имеют того, что уготовано любящим Бога в небесных обителях; там вечная радость и торжество. Для того, чтобы дать духу нашему свободу возноситься туда и питаться от сладчайшей беседы с Господом, нужно смирять себя непрестанным бдением, молитвою и памятованием Господа.

 Иди средним путем; выше сил не берись – упадешь, и враг посмеется тебе; аще юн сын, удержись. Однажды диавол предложил праведнику прыгнуть в яму, тот было согласился, но Григорий Богослов удержал его. Вот что делай: укоряют – не укоряй; гонят – терпи; хулят – хвали; осуждай сам себя, так Бог не осудит, покоряй волю свою воле Господней; никогда не льсти; познавай в себе добро и зло: блажен человек, который знает это, люби ближнего твоего: ближний твой – плоть твоя. Если по плоти поживешь, то и душу, и плоть погубишь; а если по Божьему, то обоих спасешь. Эти подвиги больше, чем в Киев идти, или и далее, кого Бог позовет.

 Обители Саровской он делал не раз предсказания о событиях, с какой-нибудь стороны ее касавшихся, ближайших и отдаленных. Когда, например, явилась первая холера в России, о.Серафим открыто предвозвещал, что ее не будет ни в Сарове, ни в Дивееве. Саровские старцы, своими очами видевшие о.Серафима и слышавшие его одобрительные беседы, были свидетелями того, что сии предсказания его исполнились во всей точности, так что от первой холеры ни в Дивееве, ни в Сарове не умерло ни одного человека.

 Саровский лес при игумене Нифонте приносил уже много пользы монастырю. Все стали смотреть на него, как на источник дохода для обители; между тем о.Серафим предусмотрел и предсказал за несколько времени бурю, которая много поломала деревьев в лесу, о чем крайне сожалело саровское начальство.

 …Напиши следующие слова мои не на бумаге, а на сердце:
 1) учись умной, сердечной молитве, как учат св. отцы в Добротолюбии, ибо Иисусова молитва есть светильник стезям нашим и путеводная звезда к Нему;
 2) к обыкновенной Иисусовой молитве прибавляй: Богородица, помилуй мя!;
 3) одна молитва внешняя недостаточна; Бог внемлет уму, а потому те монахи, кои не соединяют внешнюю молитву со внутренней, не монахи, а черные головешки;
 4) бойся, как геенского огня, галок намазанных (женщин), ибо оне часто из воинов царских делают рабов сатаны;
 5) помни, что истинная монашеская мантия есть радушное перенесение клеветы и напраслины: нет скорбей, нет и спасения;
 6) все делай потихоньку, полегоньку, а не вдруг: добродетель не груша, ее вдруг не съесть.

 Незадолго до кончины о.Серафима, видя его истинно подвижническую жизнь, один брат в назидание самому себе спросил его: «Почему мы, батюшка, не имеем такой строгой жизни, какую вели древние подвижники благочестия?». «Потому, – отвечал Старец, – что не имеем к тому решимости. Если бы решимость имели, то и жили бы так, как отцы, древле просиявшие подвигами и благочестием, потому что благодать и помощь Божия к верным и всем сердцем ищущим Господа ныне та же, какая была и прежде: ибо, по слову Божию, Иисус Христос вчера и днесь, тот же и во веки».

 Саровская обитель. Старец Серафим, весь проникнутый любовью, добротою, строго взирает на приближающегося к нему офицера и отказывает ему в благословении. Прозорливец знает, что тот - участник заговора будущих декабристов. «Гряди откуда пришел», – решительно говорит ему Преподобный. Подводит затем великий старец послушника своего к колодцу, вода в коем была мутной и грязной: «Так и этот человек, который приходил сюда, намеревается возмутить Россию», – произнес праведник, ревнующий о судьбах русских монархии.

 …Два брата приехали в Саров и пошли к Старцу (это были два брата Волконских); он одного из них принял и благословил, а другому и подойти к себе не дал, замахал руками и прогнал. А брату его про него сказал, «что он замышляет недоброе, что смуты не окончатся хорошим и что много будет пролито слез и крови», и советовал образумиться вовремя. И точно, тот из двух братьев, которого он прогнал, – попал в беду и был сослан.

 Дивной старице Прасковье Степановне Мелюковой, родной сестре Марии Степановны или схимонахини Марфы, избранной о.Серафимом себе в невесты в будущей жизни, о.Серафим сказал на прощание перед смертию: «Вот, матушка, упомни, как увидишь ты, что мой источник-то возмутится грязью, от кого он возмутится, тот человек всю обитель возмутит у вас! Тогда, матушка, не убойся и говори правду, и всем говори правду! Это тебе заповедь моя. Тут и конец твой».

 – Сей, всюду сей данную тебе пшеницу. Сей на благой земле, сей и на песке, сей на камени, сей при пути, сей и в тернии: все где-нибудь да прозябнет и возрастет, и плод принесет, хотя и не скоро. И данный тебе талант не скрывай в земле, да не истязан будеши от своего господина; но отдавай его торжникам: пусть куплю делают. Еще скажу тебе: не води дружбы и не имей союза, во-первых, с врагами Христовой Церкви, то есть с еретиками и с раскольниками, во-вторых, с теми, которые святых постов не соблюдают, в-третьих, с женами, ибо оне много нас, иноков, повреждают.