Это уже в наши годы случилось…
 — У нас в церкви висит большая икона — преподобный Серафим Саровский, — рассказывал мне знакомый москвич. — Я часто подходил к этой иконе, свечки ставил… А тут пришел, и не могу найти икону. Что такое? Спрашиваю у старушки, может, унесли куда-нибудь икону по какой надобности?
 А она посмотрела на меня внимательно и пальцем погрозила.
 — Чего-то, — говорит, — ты не то, мил-человек, сделал. Спрятался от тебя Серафимушка. С ним такое бывает. Не от тебя первого прячется.
 А я тогда письмо одно подписал… Чтобы, так сказать, демократические свободы от России защитить… Не хотел его подписывать, но так получилось, неудобно было отказаться — попросил меня человек подписать, которому я обязан был…
 Я, конечно, про письмо это помнил, но старушкин намек мимо ушей пропустил. Пожал плечами, перекрестился, поставил свою свечечку у образа Богородицы и домой пошел.
 Но все равно на душе как-то не хорошо было…
 В общем, мучился я мучился, а потом снял телефонную трубку и позвонил своему знакомому, который меня то письмо попросил подписать.
 — Так вот, — говорю, — и так… В общем, извини, но подпись ты мою, пожалуйста, вычеркни.
 — Ты что? — знакомый мне отвечает. — Ты понимаешь, о чем меня просишь? Письмо уже туда, наверх ушло. Ты соображаешь, что о тебе там подумают, если я специально попрошу твою подпись снять. Уж лучше бы тебе тогда вообще его не подписывать...
 — Лучше… — говорю. — И все-таки ты позвони. Сними мою подпись.
 — Ну, смотри… — говорит знакомый. — Я тебя предупреждал.
 — Я понял... — говорю. – Но ты всё-таки позвони.
 И только повесил трубку, как-то сразу легче на душе стало, словно груз какой сбросил. Лег спать, заснул сразу и вот, понимаешь, удивительный сон приснился, будто стою я дома у себя перед иконами и молюсь...
 — Святый праведный отче Иоанне! Святый угодниче Божий Николай! Святый преподобный Сергий! Молите Бога за мя грешного... Святый угодниче Божий Пантелеимоне, святый отче Александре…
 И так, кланяясь каждому образу, добрался я до иконы преподобного Серафима Саровского.
 У меня точно такой же образ, как там, в церкви, дома висит…
 — Святый угодниче Божий… — сказал и остановился — имя его не могу вспомнить!
 — Прости, — бормочу, — отче! Сам не знаю, как такое случилось… Прости мя, грешного!
 И так стыдно, так ужасно стыдно, что, кажется, от стыда бы сгорел, если бы не услышал:
 — Россию только не забудьте, детушки… Меня забудьте, а ее любите.
 И, как всегда во сне, непонятно: то ли прозвучал голос от образа Серафима Саровского, то ли сам я подумал это, но проснулся…
 Уже утро.
 И так светло, так ясно на душе от всех святых, в земле Российской просиявших..

Николай Коняев